Поиск
  • Георгий Любарский

6. Лжи нет, поскольку нет правды

Обновлено: окт. 3


Курс: Образование будущего
Модуль: 2. Медиа как источник картины мира
Предыдущий материал: 5. Образование как предсказательная способность (часть 2)


Картину мира в современном обществе производят не старые социальные институты, связанные с религией и церковью, не недавние социальные институты, связанные с образованием и наукой, а «сверхновые» социальные институты, которые вместе можно обозначить как институты медиа: реклама, новостные сайты, кино. Мир медиа ориентирован на новизну и сенсационность, а понятие «истинности» в нем совсем другое, чем в «мире на самом деле».


Кандидат в вице-президенты США и участник предвыборной кампании Линдон Джонсон смотрит телевизор, чтобы узнать результаты Национального съезда Демократической партии в Лос-Анджелесе в 1960 году. Через три года он станет 36 президентом США сменив на этом посту убитого Джона Ф. Кеннеди в команде которого сейчас участвует в выборах.
Thomas D. McAvoy, архив журнала «The LIFE».


Начальная школа и некие фрагменты средней всё ещё работают в качестве института, создающего часть общей картины мира. Потом эту картину мира используют множество раз: люди общаются друг с другом, сближаются, работают. Что за социальный институт её производит, если школа это делает в не слишком значительной степени?


Прежде авторитетную картину мира, на которую ориентировались люди, давал Университет. Так можно назвать социальный институт, овеществляющий познавательную и образовательную функцию науки. Ученые выясняли, как устроен мир, и в популярных лекциях рассказывали об этом устройстве дивящимся обывателям. Сейчас социальный мир стал иным, и обыватели получают картину мира не от ученых и не из университета.


Картину мира школьникам, а затем и взрослым дают масс-медиа.

Мы живем в мире медиа. У нас дети получают образование из медиа, там получают картину мира, картину социальной реальности, узнают, как всё устроено, как всё работает и каковы люди – из мира медиа. Это новая социальная реальность. Сотню лет назад мир был другим, а ещё пару сотен – ещё другим. В мире медиа у знаний, у информации довольно специфическое устройство.


Что такое медиа? Иногда, по старинке, думают, что это прежде всего газеты. Ну да, ещё телевидение. На деле медиа – в смысле форматов – включает газеты и книги, телевидение, радио, интернет (и поэтому сетевые медиа), кино, видеоролики, а также многие мелкие жанры. К медиа тяготеют многие сопутствующие продукты мира развлечений – произошедшие от аниме, от манги, от компьютерных игр, и многие другие продукты и службы. Мир медиа очень обширен, и он продолжает порождать дочерние жанры в плотной среде других социальных институтов. Например, в науке представлено много продуктов медиа. Они входят в состав грантов, они являются презентациями, они включаются в отчёты, они – это популярные статьи и книги о науке и открытиях, и они же – представленные в сети сообщения о научной деятельности. И, разумеется – не только наука: в бизнесе, в правовой и государственной деятельности, а уж среди развлечений – там всё пронизано медийными импульсами.


В мире медиа суждения об истинности сообщения неадекватны, не означены. Суждения об истинности сообщения в мире медиа не относятся к вещам, которые можно знать. То есть неверно думать, что в мире медиа много лжи – это не так. В мире медиа нет правды. Вообще. Поэтому в этом мире нет лжи. Поэтому там бессмысленно спрашивать, правда ли «это».

Причина: не существует средства узнать это. Понятие правды не означено, поскольку понятия "правда" в мире медиа нет, а если определить правду какими-то немедийными средствами, выяснится, что не существует способа убедиться в том, правда ли это. Мир медиа – это совсем другой мир по сравнению с миром истины.

Надо понимать, до каких границ простирается мир медиа, кто полностью погружен в мир медиа. С одной стороны, границами мира медиа являются некоторые (небольшие) фрагменты личного практического опыта. Другой берег мира медиа – достоверное научное знание. И важно не путать: если вы являетесь учёным, граница вашего мира медиа проходит (может проходить в лучшем случае, если вам повезло с наукой и если вы лично очень талантливы) примерно по границам вашей узкой специальности, в несколько другой области вы на тех же правах, что все остальные в мире медиа. И насчет авторитетов. Президенты, главы разведок и т.н. осведомлённые люди (эксперты) полностью погружены в мир медиа. То есть ни президент страны, ни глава разведки, ни «осведомлённое лицо» «мира на самом деле». Любые суждения экспертов и отчёты разведок – крайне податливая штука, регулируемая в пользу невнятных целей. Не только мелкий журналист не знает, как на самом деле обстоят дела с тем, о чём он пишет – самый влиятельный президент знает немногим больше. Причем не по лени какой – он не может, у него попросту нет средств.


Это не значит, что нельзя поставить никакой фильтр и нельзя решительно ничего знать о достоверности источника. Понятно, что местное издание, удалённое от места, где происходят события, не имеет корреспондентов в центре действия и перепечатывает чужие новости. В этом смысле издание центральное «авторитетнее» местного, издание, имеющее корреспондентов, авторитетнее прочих. Но в любом случае существует информационная политика, она формируется очень непрозрачным образом, и на каждом «близости к правде». Изучая обстоятельства сообщения в медиа, можно узнать много занятного и неожиданного. Узнать строение групп влияния, разных интересов вокруг данной новости, соотношение выгод, которое завязано на данном новостном сообщении. Но нельзя узнать, было ли событие и как оно происходило. Нет средств. Причём тем, кто определяет информационную политику, истинное положение дел неведомо точно так же, как и удалённому читателю. Ни один из властных людей, определяющих информационную политику, не только не знает – ни при каких усилиях не может узнать, что произошло на самом деле. Нет средств.

Фундаментальные причины такого положения дел: 1) у нас сложное общество, 2) у нас такие медиа. Сложное – значит, редуцированное то по причинам, то по следствиям. Многие причины могут иметь одно и то же следствие (эквифинальность). Многие разные следствия могут иметь одну причину.


Общество не состоит из однородных элементов. Это сложная сеть гетерогенных механизмов, разного размера, разного устройства и возраста. Никакие «в общем случае» и «при прочих равных» не работают. И в этом сложном обществе действуют медиа очень специального устройства. Такие медиа образовались, когда в новостном формате была сделана ставка на сенсационность (которую доброжелатели считали ставкой на срочность, а на деле – на «впечатляемость»). Другой раз это было сделано, когда в новостной формат перешли практически все медиа. Ещё раз это произошло, когда в социальном механизме медиа заняли место механизма с положительной обратной связью, который усиливает любой сигнал. Такая ситуация ведет к взрыву, и медиа в социальном устройстве современного общества изолированы от всех серьёзных механизмов принятия решений (чтоб не рвануло) и присоединены ко всему, что требует накачки "энергией". Ситуация, в которой медиа стали образовательным инструментом, формирующим картину мира, сложилась «случайно», творцы мира медиа этого не планировали, так получилось. Но теперь это работает.


В связи с таким устройством нашего социального мира одним из важнейших умений является вовсе не фильтрация новостей соответственно их правдивости. Когда на входе много информации из источников, которые все не имеют отношения к правде, никакой фильтр не сработает. Тут нужно другое умение: воздержание от суждения. Это не просто и вовсе не банально – это мало кто умеет. Потому что мычать "не знаю" просто, на всё говорить "фигня" просто – и это совсем не то. Воздержание от суждения: сохранение вопроса в агрессивной среде не имеющих отношения к истине ответов.


Правда для мира медиа – это как Бог для мира науки

Как жить в мире медиа? Можно ли получать хоть какие-то ответы о чём-то? Да, разумеется. Во-первых, существует доказательное знание в науке. В науке много также и бездоказательного знания, и это вовсе не всегда гипотезы, но иногда даже общепринятые теории, и внутри науки очень много влияний из мира медиа. Более того, по мере цифровизации науки и перехода её на "полностью количественный" формат роль мира медиа в науке будет расти. Причина: утрата рациональности. Цифровизация науки – это утрата её рациональности. Это вовсе не парадокс, а рекламируемое свойство: каждый скажет, что дигитализация, опора на количественные показатели происходит из экономии (мышления), чтобы вместо долгих и мутных, трудных и неясных разборок быстро прийти к чёткому знанию. Это знание быстрое, точное и нерациональное.


Фундаментальные понятия науки имеют "качественное" устройство, потому что созданы для понимания. По мере утраты навыков рациональности будут появляться понятия, сделанные по лекалам мира медиа, тем самым знание будет в самом деле точным, количественным и бессмысленным. Оно будет не нужно и не приложимо ни для каких задач, кроме весьма искусственно выстроенных внутри таким образом сделанного медиа-знания.

В принципе похожую эволюцию обессмысливания уже прошла схоластика, там много отличий, но некоторые черты общего развития можно различить. Так что наука вовсе не железная стена, ограничивающая мир медиа, а растворимая масса, всё быстрее подающаяся. Это важные оговорки, во многих областях рациональной науки уже почти нет, во многих её доля быстро падает, но пока ещё доказательное знание существует. Это не "истинное" знание, это только доказательное знание. Вот про него можно строить суждения о вероятности того или иного варианта, можно фильтровать источники по степени надежности. Для мира достоверного научного знания эти операции означены, для мира медиа – нет.

Во-вторых, не в том дело, что в современном мире не найти истины, просто её нет в мире медиа. Новые факты и значимые знания можно выделять из мира медиа, если у вас имеется собственная картина мира. Вы её сделали, вы за неё отвечаете. Кто называет свою картину "научной" или ещё каким-то образом пытается подчеркнуть её сверх-авторитетность (религиозная, из откровения, из предания и т.п.) – ошибается или обманывает. Никакой "общей научной картины мира" нет, хотя многие крупные творцы науки потратили много сил, выстраивая личные картины мира на основе данных науки. С этими картинами приятно ознакомиться, на них можно учиться. Если вы на основе собственного опыта, собственных размышлений и привлекая доказательное знание, выстроите собственную картину мира, вам станет яснее, как именно искажается реальность на том или ином участке мира медиа. Этот мир неоднороден – если вы узнали некую закономерность искажения, ни из чего не следует, что на другом фрагменте будет действовать тот же закон искажения. Неверно, что все воруют, неверно, что все негодяи и т.п. Каждый раз, если хочется что-то понять, надо разбираться заново. И очень важно помнить, что результат является правдой только если принимать вашу картину мира. Другой человек, имеющий другую картину, не примет ваших доказательств – они для него не доказательны. Он не примет ваших данных опыта – не поймёт или имеет другой опыт.


Поэтому в социальном мире довольно бессмысленны операции, коренящиеся в мире достоверного знания. Нет смысла не верить, если нет пруфов. Нет смысла требовать доказательств. Нет смысла ждать экспериментов. Это всё может быть проделано, и вы останетесь на руках с явной ложью, которую вы из-за ошибок вашей системы примете за правду. Люди, которые в интернет-дискуссии вдруг с видом победителя возглашают "бремя доказательств на том, кто говорит" и пр. – это просто люди невежественные, решившие смеяться на похоронах. Все эти правила работают только внутри научного сообщества и совершенно бессмысленны в иных социальных средах. Они не помогают и не смогут помочь отыскать правду. Сколько бы вы не совершали плавательные движения на песке, на песке вы будете двигаться с помощью этих движений крайне плохо. Они просто не для этой среды. Вы можете иметь представление о верном устройстве мира. У вас нет средств сделать его интерсубъективным. Представление о верной картине мира с необходимостью включает в себя устройство наблюдателя, наблюдатель с иным устройством увидит иную картину. В этом смысле картина мира и истинные знания не могут быть даны вне некоторых черт организации познающего. Человек с иным идейным устройством может быть воспитан к истине, но ему нельзя представить доказательств. Это было бы слишком хорошо; достаточно уже того, что каждый человек сам не отрезан от истины и может её отыскать. Найти её в социальном мире и легко транслировать через социальный мир другому человеку не удастся.


Единственное (и на самом деле весьма важное), что можно найти в мире медиа – это истинно наличные в нем мнения. Важно знать, как делают новости, как устроены механизмы мира медиа (и тем самым мира публичной политики), и не менее важно – каковы существующие мнения. Причем мнения конкретных людей лучше мнений корпоративных. В мнениях издательств, экспертных комиссий и пр. обычно нет ни логики, ни рациональности. Это просто мешанина. В личных мнениях можно отыскать существующие точки зрения, картины мира и способы построения рациональных суждений. Зная эти составляющие, можно понять нечто о социальном мире – о том, каков он.


Мир медиа ничего не сообщает об истинном положении дел или о "настоящей правде", настолько ничего, что даже неверно называть его сообщения ложными. Но он может свидетельствовать о себе самом. Через него можно увидеть людей. Больше мир медиа низачем не нужен.

Из этого, между прочим, следует, что в мире медиа скрывается социальное будущее. Поскольку и насколько будущее конструируется и проектно достигается, оно создаётся в мире мнений. В соответствии со своими представлениями об устройстве мира и своими ценностями, мечтами, люди стараются строить будущее – и иногда у них что-то получается. Обращаясь к миру «на самом деле», мы можем отыскать лишь возможности, и больше ничего. А силы, вслед за которыми возможности осуществляются, истекают из мира мнений. Нет смысла погружаться в мир мнений и читать чьи-то надежды и мечты, если интересно, что было и что есть на самом деле. Но если интересно, что будет – обязательно придётся войти в этот странный мир.


Мир медиа отделен непроницаемой стеной тумана от "мира, где есть нечто на самом деле". Зато в нём можно видеть на самом деле существующие мотивы, ценности, способы рассуждения, то, что люди допускают как возможное, на что они собираются так-то реагировать, что они считают невозможным, то, о чём они не думают, потому что не умеют – это мир белых пятен, куда мысли людей не заходят, и чёрных мешков, куда мысли сваливаются, мир вершин, которых достигают и мир бескрайних однообразных равнин тиражируемых мнений. Люди ведь существуют на самом деле, и их устройство верно (хоть и с искажениями) отображается в мире мнений.


Ниже предлагается несколько примеров того, как можно попробовать построить мысли о прочитанном. Обычно принято сдавать тест или экзамен на тему пройденного материала, но часто понимание изученного вовсе не заключается в запоминании дат, череды событий, наборов определений — не так важно повторить и формально пересказать заученное, как попробовать прийти к некоторым мыслям и построить рассуждения, применить только что узнанное к любым возможным жизненными обстоятельствам, где это уместно, соединить это в представлении с окружающими вас событиями. Следующие примеры и вопросы могут помочь вам в таком упражнении: можно ограничиться любым одним, несколькими понравившимися или сделать все.


Можно взять какое-нибудь достаточно заметное и важное событие из новостной повестки. Например, очень выделяется "пандемия COVID-19". Но можно взять любое другое медийное событие, привлекающее ваше внимание. Можно изучить на любую глубину представленные в медиа материалы по теме. Научные статьи, их пересказы и интерпретации, способы их использования. Отчеты о событиях, опровержения этих отчетов и событий, разъяснения, кому выгодны именно такие отчеты. Данные статистики и методы сбора этой статистики и методы представления данных. В общем, пока хватит усердия единственно, надо не останавливаться, когда кажется, что всё уже ясно. Если кажется, что "правда" найдена и всё ясно – можно посмотреть, нет ли умных людей, которые знают то, что поняли вы, и стоят на иной точке зрения. После изучения достаточно большого материала по всем возможным точкам зрения – с доказательствами, подтверждениями и пр. – можно задуматься, на чем основаны ваши собственные представления о том, что же там на самом деле произошло и происходит. Может быть, вы заметите: ваши представления – это результат вашего жизненного опыта, вашего личного решения "вот так бывает, а вот так – нет, такого не бывает". Но практически на каждое ваше сомнение есть ответ – вы его из-за личного опыта не принимаете, но другие люди смотрят именно на опровержение приятной вам точки зрения и видят в море опыта и мире медиа совсем иное. Вы можете "гарантировать" очень немногое – либо вами лично виденный вариант событий (без претензии, что так бывает всегда), либо очень немногое из подтвержденного наукой – потому что огромная масса научных данных уже опровергнута, опубликована в недостаточно авторитетных источниках, является частными высказываниями в интервью и пр.


Такой опыт исследования проблемы может дать собственное впечатление о бытовании "правды" в мире медиа. И тогда можно обратить внимание на огромную область готового мнения, которое у вас уже было до всякого исследования. Это сумма "мама говорила", "в школе проходили", "я считаю, что это научное мнение". Это мнение, которое можно назвать "суеверием" – основа суждений о мире, в непроверяемой доле состоящее из правды и вымысла, лжи и ошибок, случаев и намеков. Эти совокупности мнений, частично усвоенные в предшествующие годы, частично выработанные повесткой дня, и составляют мир медиа – в котором нет лжи и нет правды, просто потому, что вопросы истинности в мире медиа не решаются. Хотя сквозь этот мир мы можем видеть другие миры, в которых понятие правды осмыслено. Чтобы обратиться к правде, вам придется покинуть мир медиа – и вы не сможете найденную правду пронести обратно сквозь этот мир. Если вы выйдете в мир личного опыта или науки и отыщете то, что сочтете правдой, то при возвращении в мир медиа это станет мнением и обесценится.



Очень хорошо провести опыт реальной дискуссии с человеком, которого вы считаете умным (достаточно умным, чтобы не отмахиваться от его аргументов, потому что он дурак) и придерживающегося иных, нежели сложились у вас, взглядов по вопросам, которые для вас обоих представляются крайне значимыми. Легко согласиться с аргументами собеседника, когда обсуждаемое для вас – пустяк. Найдите волнующую вас тему, которая заставляет частить пульс, найдите собеседника, который с вами не согласен, попробуйте доказать ему свою правоту, а потом, успокоившись, разберите использованные обеими сторонами аргументы, их силу, доказательность, убедительность – и почему они не сработали. Не только ваши аргументы – аргументы соперника тоже. Почему вы с ним не согласились? Почему он не согласился с вами? А если бы вы успели придумать более ловкий и точный пример? А если бы не допустили вон той досадной неточности? Получилось бы?


Очень редкий опыт, который трудно запрограммировать – если вы его смогли получить, это большая удача: достижение в таком споре согласия. Не важно, сдал свои позиции оппонент или вы, кто кого убедил. Что оказалось действенным, за счет чего достигнуто согласие. Посмотрите, что изменилось в ваших взглядах в результате разговора и во взглядах вашего оппонента, что было – и что стало. После этого, через несколько дней, можно отыскать того же собеседника и попытаться продолжить разговор – опираясь на достигнутое согласие. Очень обычная ситуация – согласие было благодаря ошибочному пониманию. Вам покажется (в большинстве случаев), что ваш оппонент согласился – на деле он перестроил форму своего несогласия с вами, и тот тезис, за который вы боролись в прошлый раз, остался несогласованным между вами – просто теперь словесная оболочка и аргументационная база вокруг него изменились: ландшафт спора стал другим. Вы по-прежему не согласны друг с другом, и по-прежнему по поводу того же самого тезиса. Но изменился ландшафт спора. И если очень внимательно потом отследить хотя бы собственные аргументы, доказательства и чувства по их поводу, можно заметить: изменились спорящие.


Тогда можно зафиксировать: в мире медиа, мире мнений, мире отношений между людьми не означены правда и ложь в окончательном смысле (как истина), но возможна честность; в этом мире редко удается полное согласие, но зато можно измениться самому и изменить собеседника. Собственно, в этом мире занимаются именно такими вещами: изменяют людей. Тем самым самым важным вопросом в этом мире будет не "правда ли это?", а "устраивает ли меня направление изменений?". Например, вы можете в результате удачного для вас спора, завершившегося разгромом оппонента и полным с его стороны отказом от прежних его взглядов, решить: "Нет, я не хочу для себя тех изменений, которые создает такой спор. Я отказываюсь их принимать, больше я так спорить не буду – или буду стараться избегать таких-то моих собственных особенностей, которые приводят к такому результату спора".



Интересно провести работу и сопоставить то, о чем люди мечтали – и то, что получилось. Это – работа с прогнозами, предвидениями, предсказаниями, мечтами, образами будущего. Такие сопоставления наличного и когда-то мечтаемого будущего довольно часто проделываются ("думали, будут сверхбиблиотеки, куда все будут ходить каждый день..."), но с некоторыми ошибками. Не так важно, на какие даты назначено вымечтанное будущее – не важно, считал автор XIX века, что нечто случится в 2020 году или 2080, или в пятом тысячелетии. В этом измерении времени нет. И важно не ограничиваться одним автором, один человек мечтает малообъемно. Работа должна выглядеть примерно так: постараться собрать побольше "фантазий о будущем" из определенного времени, обращая внимание именно на историческую эпоху и культурный слой. Это могут быть мечты французов 1880-х годов, или русских 1910-х, или 1980-х – но из одного времени и одной культурной среды. Потом надо выделить "направления фантазии". Не точные указания на технические особенности или вид социальных изменений, а в более общей форме – что полагали фоновым, тем, что станет обычным? Что полагали отжившим и хотели стереть, изменить? Какие связи между явлениями полагались "естественными", неподверженными изменениям, а что считалось временным, быстро преходящим? Иногда можно отметить, в какую сторону идут нафантазированные изменения.


А вслед за этим – сопоставить мечты с реальностью (насколько это возможно). Что из того, что было фоном мечтаний – в самом деле сохранилось? Что кардинально изменилось, хотя казалось мечтателям необыкновенно устойчивым, так они даже и не думали, что такая вещь может измениться? Что произошло с направлением изменений – в самом ли деле изменения, пусть и другим путем и иным способом, но шли в указанном направлении? Важно смотреть на формулировки и интерпретации. Многое, что принято считать "злом", было специально создано как "добро", как способ избавиться от того, что считали злом в предшествующий период. Многие явления, охарактеризованные лишь с одной стороны, в самом деле возникли, но сейчас на них смотрят совершенно иначе.


Трудно заранее сказать, к чему приведут такие исследования, но обычно исследователь убеждается, что очень многое в некотором виде сбылось – совсем не в том смысле, как мечтали, в иной форме, – но замысленные изменения в самом деле произошли, то, что предполагалось изменить – было изменено, а в некотором смысле даже в том самом направлении, как мечтали. Накопив опыт такой расшифровки течений в мире мнений относительно происходящего в реальности, можно совсем иначе относиться к разнообразию мнений современности: ветер из будущего.



Просмотров: 75Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все