Поиск
  • Георгий Любарский

Миф о Русском университете: русский тип отношений учителя и ученика



Разговор о русском типе, русской культуре выводит на вопрос: какие характерные цели, идеалы действуют в этой культуре? Дело не в отличительных признаках, не в критериях - это несколько иная тема, речь именно о целях, характерных для русского культурного организма. Именно так задается культурный индивид - то есть уникальная культура среди других культур некого исторического времени. Вот культура, где важнейшим идеалом является практика и успех. Вот другая, где характерной целью является слава, приходящая в результате некоторых действий. Это другие культуры, не русские. А как подойти к вопросу об особенных чертах русской культуры, ее особенном идеале?


Предыдущий материал проекта: Русский тип


Одной из составляющих этого особого идеала является "миф о русском Университете". Это не какое-то локальное мечтание; русский Университет - центральное место историко-культурного процесса в России.


Это та институция, где любят учиться и учить, это место, где люди учатся, чтобы получить знания и поделиться ими, а не для получения пользы, прохождения карьеры, получения чинов. Это место общения студентов и профессоров, объединенных интересом к знанию. Если вдуматься в этот миф – этот идеал – выяснится, что характерным для мифа о русском университете является даже не само получение знаний. Получение знаний тут – формальное содержание, а стиль – особенные отношения учеников и учителей. Это не любое получение знаний, их можно получить в Гугле или отыскать в справочнике, – это получение знаний вместе с личной мировоззренческой позицией, причем не как авторитарный шаблон, а на основе глубоко личного общения с учителем.

Это миф – потому что реальность, конечно, была совсем не такой, но это не выдумка – потому что именно такая цель одушевляла многих деятелей, которые стремились развернуть в России новую культурную среду. Это не "западное влияние", поскольку Университет мыслился именно как русский, уходящий корнями в особенности русской культуры (хотя исток мифа, несомненно, восходит к Гумбольдтовской реформе и немецкому университету).


Вильгельм фон Гумбольдт (1767—1835). Немецкий филолог, философ, реформатор, дипломат, министр образования Пруссии, автор знаменитой Гумбольдтовской реформы образования и создатель немецкого типа университета. Именно он ввел правило, что лекции в университете должен читать именно учёный, а не специальный несведущий в науках лектор, занятый больше организационным процессом подачи материала.
Сэр Томас Лоуренс, Ричард Эванс, 1828-1830, Королевская коллекция, Лондон.

В этом Университете сходились самые разные культурные начинания, он излучал в народную жизнь свет знания и собирал в своих стенах лучшие таланты, здесь читались лекции и собирались коллекции, здесь проводились исследования и здесь же действовали результаты этих исследований.


Сейчас такое учреждение, пожалуй, невозможно. Однако осознание, что такой миф существовал, был нравственным и познавательным регулятивом действий людей – важно для понимания истории России. При описании людей важны ведь не только условия жизни и причины, но и цели. В конце XIX-начале ХХ вв. было несколько "идеальных типов" высшего образования – английский колледж, французская Эколь Нормаль и немецкий Университет. И английский тип высшего образования породил современный работающий миф – достаточно вспомнить "волшебную школу" Гарри Поттера. А немецкий Университет с особенным устройством – свободой преподавания, вовлеченностью студентов в научную работу – создал другой миф, миф об университете, который, впрочем, почти исчез в Центральной Европе в связи с ее трагической судьбой – и краешком зацепился в России, где была унаследована и развита немецкая система образования.


Миф о русском Университете – особый идеальный конструкт, его незачем обвинять в невоплощенности и нереалистичности, это цель и регулятив, нравственный и эстетический. Этот Университет нужен для вменяемого функционирования общества.

Когда люди думают лишь о вещах глупых и уродливых, у них мало что может получиться в совместной работе. Надо, чтобы некоторая идея, мечта, освещала то, что они делают. В современной жизни очень мало претендентов на такие светоносные общественные институты.


Упомянутая особенность мифа о русском университете – та, что он выстроен по поводу получения знаний, но предпочтительной оказывается ситуация когда знания передаются не «техническим» способом, а в общении учителя и ученика. И опять оказывается, что это какие-то особенные отношения. Они не похожи на вполне оформившиеся и понятные два полюса отношений учитель-ученик, сейчас известные. Один полюс можно назвать «служебным, функциональным». Это – просто техническая передача знаний, преподавание, учитель есть работник сервиса, передающего информацию клиенту, купившему образовательную услугу. Такой учитель легко может быть заменен поиском информации в интернете и другими способами. Другой полюс – «гуру», авторитетный глава школы, вызывающий слепое преклонение и восхищение, когда знания передаются с неустранимым тавром: принадлежностью к данной школе, знаком обладания данного учителя.


То, как мыслятся отношения ученика и учителя в русском университете, то, что составляет цель такого общественного института – иного характера. Равно далекого как от техники передачи информации, так и от рабской подчиненности личному культу.

Сказать это легко, просто назвать – не удается, просто потому, что миф русского университета не воплощен, не сделан и не написан. Он может состояться, он ищет места в культуре – но пока не сделан, и потому высказывать его можно лишь достаточно осторожными указаниями: это туда, вон в том направлении.


Чтобы указать на некоторые черты этого русского ученичества, предпочитаемого типа общения учеников и учителей в русском университете, правильнее всего спросить не о прошлом – состоявшемся, реально бывшем – а о будущем. Или о настоящем – оно ведь всегда незаметно вкрадывается в представления, взятые из прошлого. И вот, если говорить о сегодняшнем русском ученике, возникает совсем особенная картина.


Итак, как изменились ученики и как меняются отношения с учителями? Речь не о всех реальных отношениях. Ведь мы хотим поймать миф и описать цель – а не нечто уже осуществленное. Есть такое понятие – ученичество. Это не любые отношения ученик-учитель, это совсем особенное дело. У многих этого никогда не было. Многие на всю ширину круга знакомств никогда ничего подобного не слышали и не испытывали. У некоторых это было, и было горько – ученики не оправдали надежд, это были очень странные ученики. Не пойми что, а не ученики. Конечно, это совершенно не связано с официальными отношениями, фактом преподавания и обучения в вузе.


Что же характерно? Во-первых, классическая передача информации уходит на задний план. Поскольку имеется масса технических способов передать (и получить) информацию, собственно информационные отношения становятся фоном в отношениях ученичества – фоном, а не фигурой. На первый план выходит непосредственное, "полевое" соприкосновение, передается нечто вроде "сорта внимания", особые настройки – важные при получении информации. Не кирпич текста, а способ взгляда – как и на что в первую очередь смотреть.


Совершенно точно изменился тип авторитета. Описать это изменение сложно. Например. Иногда говорят так: отношения стали более партнёрскими, если раньше учитель почти всегда ментор, то сейчас всё чаще - просто более опытный и умелый товарищ по познанию. Это, с одной стороны, слово «партнер» слишком модное и легковесное, но всё же указывает на один из аспектов, в которых изменились отношения учителя и ученика.

Ученик никоим образом не сосуд для слива знаний, это активная сторона взаимодействия. Ученик решает, что брать у учителя, что ему нужно, понимает, что это обучение необходимо прежде всего ему – и не учитель решает, что же получит из их взаимодействия ученик. От учителя не требуется больше «знать всё» (для этого есть Гугль), технически достать информацию можно очень разными способами – учитель скорее делится методиками поиска и способом построения знаний, методами создания структуры мировоззрения. Перестаёт быть однозначной схема "ведущий-ведомый", люди лучше осознают свои и чужие качества и интересы, и легче строят диалог.


С другой стороны, отношения учитель-ученик обладают естественной иерархичностью, как взрослый-ребенок или родитель-ребенок. Эту иерархичность невозможно вытравить – и, собственно, не надо от нее избавляться. Однако в современной культурной среде любые отношения с оттенком иерархичности вызывают подозрения и негативную реакцию. Тем самым отношения ученичества не модны и не приветствуются. Это нечто едва не постыдное, во всяком случае не одобряемое – ведь «правильно» быть свободным и независимым, как же можно быть чьим-то учеником. Такие отношения ученичества – нечто непонятное, неэффективное, из разряда «плохих странностей». Так оценивается ситуация, когда у тебя есть человек, к которому ты действительно, не номинально питаешь уважение, благоговение, его мнение для тебя авторитетно, ты хочешь и учишься у него чему-то. Это часто трактуется и как ложь, вымысел, придуманные отношения, мол, человек поддался чужому зазнайству. Чтобы не поддаваться слепому авторитету гуру, находят выход в представлении о свободном рынке информации. На этом рынке покупаются услуги преподавателя – и уродливым представляются какие-то личные отношения, тем более иерархические, которые загрязняют мыслимые таким образом «чистые» (очищенные до кости, до эффективности) пути познания.


В ситуации русского типа отношений учителя и ученика равно ненормальными выглядят как отношения торговли знаниями, безличного получения информации, так и слепого преклонения перед авторитетом. Это, скорее, мыслится как свободный союз по поводу познания, свободно признаваемые иерархические отношения.

Это очень трудно мыслится современностью – поскольку любая иерархичность полагается насильственной, а в данном случае мыслится невозможное: выбираемый из свободы иерархический тип отношений, причем остающийся свободным. Разумеется, учитель может в любой момент прекратить учить ученика – если тот совсем уж перестал укладываться в его представления о «хорошем человеке». А ученик может в любой момент перестать учиться, ведь это отношения, мыслимые вне соображений экономической эффективности. Учитель – не тот, кто учит, а тот, у которого хотят учиться.


Тем самым учитель и ученик теперь мыслятся двояко: не только как расположенные выше и ниже, но и как идущие рядом. Свои отношения они выстраивают из обоюдной свободы и в этом смысле они – партнеры и равные, но сами отношения имеют своим содержанием обучение – и потому иерархические. Но иерархические не во властном смысле – поскольку ровно никаких возможностей принудительности нет ни у одной стороны общения. И иерархичность мыслится как временное состояние – потому что целью отношений является достижение учеником самостоятельности. Остающийся в ведомой позиции ученик – это неудачный ученик, несостоявшийся, это такие иерархические отношения, которые должны заканчиваться равными – в смысле познавательной позиции, потому что личная благодарность за обучение, конечно, остается и после окончания такого обучения.


Общий климат современной культуры, разумеется, не благоприятствует ни русскому университету, ни русскому представлению об ученичестве. Там обостряется полярность «неколебимого авторитета» и «безличной эффективности», и отношениям свободно выбранной иерархичности трудно выживать в таком климате.

Поэтому – по сравнению с не таким далеким прошлым – стали значительно меньше говорить и писать об отношениях учителя и ученика. Эти отношения как бы уходят из культуры. Сейчас трудно мыслить иную иерархию, кроме властной (насильственной) и трудно мыслить отношения, которые не мыслятся как отношения равных.


Отношения русского типа ученичества вырастают из жизненного опыта русской культуры: только из книг невозможно получить всё необходимое, общение с живым носителем научной школы (культурного круга) дает необычайно много, позволяет двигаться вперед; и – помимо отношений по поводу знаний есть также отношения, связанные с формированием личности. Со знаниями тут связь та, что любые постоянные упорные занятия формируют личность. Занимаясь получением знаний, люди создают себя – это связанные процессы.


Пожалуй, новизну этих отношений можно охарактеризовать так: увеличилась самостоятельность. Прежде отношения ученика и учителя были более автоматическими, возникали сами собой. Сейчас это результат свободного выбора. Прежде авторитет учителя сам собой возникал и был вне выбора ученика: давление общества принуждало к определенной форме отношений. Что и выродилось в культ гуру.


Сейчас отношения ученика и учителя возможны только при свободном выборе учеником учителя: выбирает именно ученик. Учитель не властен определить себе в ученики тех, кто ему нравится или кого он считает способными и пригодными.

Напротив, к нему приходят немыслимые и непонятные люди – с его точки зрения. Сам бы он никогда себе в ученики их не позвал – даже в голову бы не пришло. Но они приходят и остаются: они выбрали. Поэтому изменяется тип ответственности: прежде учитель отвечал за всё, что сделает ученик. Сейчас – не так, это ученик отвечает за то, что он взял у учителя.


Отсюда и тот факт, что отношения учитель-ученик выходят из «позитивного фокуса» социально одобренных отношений. Иерархические личные отношения сильно не в моде, они подозрительны – и они становятся личным делом, как дружба или любовь (в отличие от приятельства и секса). В моде. Социально-одобряемы эгалитарные отношения, востребовано «псевдо» равенство и псевдосвобода, и те типы социальных отношений, которые указывают на естественно возникающее в отношениях неравенство – вытесняются.


Область социального творчества, место приложения усилий – создание нового типа свободно выбираемых иерархических отношений. Не поддерживаемых никакой властью и не дающих никакой «пользы».



Просмотров: 52Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все