Поиск
  • Георгий Любарский

VI. Полная схема сравнительного метода: как построить мысли об истории

Обновлено: нояб. 2


Курс: Морфология истории
Модуль: 1. Как изучать историю: сравнительный метод
Предыдущий материал: 05. Что такое субъективное (собственное) время при датировке истории


Для закрепления темы данного курса можно попробовать построить мысли об известных вам исторических исследованиях, терминах, примерах. Приведенные ниже варианты могут помочь это сделать. Вы можете выбрать один понравившийся или, наоборот, сделать все, а также придумать свой собственный пример по аналогии. Примеры предваряет полная схема сравнительного метода или то, что можно назвать индуктивной и дедуктивной фазами исследования. Понимая строгую этапность этого метода, можно попробовать увидеть где в современной науке он присутствует, а где нет. Таким образом можно научиться выносить суждение о достоверности, надежности и, главное, связанности с реальностью результатов научных исследований.




В коллаже использована картина Джозефа Райта "Эксперимент с птицей в воздушном насосе", 1786г., Национальная галерея Лондона.


1. Обращение к опыту

Мы обращаемся к опыту. Очень важно понимать эту первую стадию исследования — в связи с тем, что сейчас практически не отличают опыт от моделей. Опыт — это обращение к реальности, а не к модели, модель возникает совсем на другой стадии исследования. Опыт — очень смутная, спутанная категория, здесь на этом этапе еще "ничего не ясно", но важно обращаться именно к "натуре", а не "мыслям о ней".


2. Выделение объекта

Среди того, что приносит опыт, выделяют объект, "феномен". Это крайне важная стадия исследования, потому что если объект выделен неверно, очень трудно скорректировать первичное описание, это требует многих циклов работы. В некоторых случаях имеется представление, что интуитивно объект выделить очень легко, в других случаях такое выделение крайне трудно. Легко выделяются объекты с индивидуальным уровнем целостности, то есть такие, у которых все части сильно коррелированы между собой и имеется целостное поведение, функциональные связи между частями. Это, например, живые организмы — но и там имеется множество вопросов о границе объекта. В других случаях границы объекта определить намного сложнее — и в физике, и в истории имеют дело скорее с "событиями", в которых крайне трудно выделить объекты.

И всё же описание и изучение действительности начинается именно с выделения объекта и с опытом исследований приходит умение правильно выделять объект, не тратить очень большое время и усилия на поправки к первоначально неверно выделенному объекту исследования, изучение которого порождает лишь артефакты.



Здесь продемонстрирован процесс выделения объекта. На данном этапе мы можем предполагать из наблюдения наличие индивидуального уровня целостности, но установить границы объекта, чтобы не ошибиться ещё только предстоит, пока о том, что мы наблюдаем, мы ничего не знаем.

3. Первичное описание признаков объекта

Затем для выделенного объекта производится первичное описание. Хорошо сделанное описание возможно только при долгом опыте исследований именно данного класса объектов, но какое-то описание обязательно должно быть с самого начала — потому что прояснение текста, поставленного в соответствие объекту, будет сопровождать весь процесс изучения. Описание связано с выделением признаков. Смутный, целостный, плохо определенный объект проясняют, составляя списки признаков, которыми объект характеризуется. В этом смысле радикально-неверно утверждение, что всё начинается с определения. Определение — это конец исследовательской работы, а не начало. В начале определения, конечно, нет, есть именно смутность, противоречивость и неясность.

Признаки по необходимости берутся по аналогии с другими, похожими объектами. Не уподобляя, не удается ничего описать. То есть само первичное выделение признаков уже оказывается основанным на сравнении с другими объектами. Но это пока неявное сравнение, субъективное — потому что у исследователя просто нет на руках ничего, кроме возможности приписать объекту исследования какие-то признаки, знакомые ему, потому что он уже знает какие-то иные объекты.



Здесь мы пытаемся выделить первичные признаки у наблюдаемых объектов. Для это мы прибегаем к сравнению по аналогии с другими похожими объектами, которые нам уже известны и нами исследованы. Если допустить, что мы знаем немецкую овчарку, то мы можем пока предположить, что эти объекты схожи по внешним признакам.

4. Формализация объекта исследования: построение связанной системы признаков

Объект представлен как совокупность признаков и связей между ними. Признаки даны как сходства и различия. Проясняя характер признаков, строят короткие ряды форм — каждый признак указывает на сходство с чем-то и отличия от чего-то.

Эту совокупность сходств и различий организуют в систему, которую можно называть "типологическим универсумом". Это — явное представление о функциональных зависимостях между признаками, что объясняет функционирование объекта и корреляции между признаками, а также явное указание на сравнительные ряды форм, значимым образом схожих с объектом и значимым образом отличающихся от него. Это — центральное звено операции сравнения.

Для работы с конкретными признаками используются критерии сходства - с их помощью может быть обоснована любая гипотеза о любом сходстве (или различии) двух объектов. Эти критерии: критерий положения (исследуемый признак занимает в разных объектах одно и то же место), критерий специального качества (исследуемый признак одинаков у обоих объектов) и критерий ряда (между двумя объектами можно выстроить непрерывный ряд форм, в котором очевидно, что признак одного объекта переходит в признак другого). Тем самым множество исследуемых объектов оказывается сопоставленным по признакам, каждый признак находит свое место в ряду форм и ему приписаны сходства по этим критериям. Эта стадия — центральная стадия исследования, здесь происходит формализация, то есть вместо смутного явления первичного опыта и разрозненного ряда признаков выступает система символических обозначений с точными определениями и строго указанными зависимостями.


Используя критерии сходства (в нашем случае критерии положения, когда исследуемый признак занимает в разных объектах одно и то же место: усы, лапы и хвост), мы строи сравнительные ряды форм, поясняющие сходство исследуемых объектов с выбранным нами аналогичным объектом. Это и есть формализация объектов исследования.

5. Уникальность объекта

В исключительных случаях формулирование типологического универсума является окончанием исследования (такой исключительный случай — это, например, уникальность объекта исследования и невозможность манипулирования с ним, отсутствие у него поведения и тем самым бессмысленность наблюдений). Все такие качества являются результатом работы сравнительного метода. То есть: уникальность объекта является выводом из сравнительного исследования. Исследование было проведено и оказалось, что в рамках такого-то объема сравниваемых объектов этот объект — уникален, и мы по определенным причинам ограничились этим выводом. До сравнения вывод об уникальности объекта не может быть сделан, то есть не бывает "исходно уникальных" объектов.



География земли один из тех случаев, когда уникальность объекта является выводом из сравнительного исследования. После всех проведенных людьми исследований нам очевидно, что этот объект — уникален.

Обычно формулировка типологического универсума (то есть структуры, состоящей из коррелированных признаков объекта, говоря современным языком — его модели) является началом следующего этапа исследования. Рассматривая зависимости признаков, составляющих типологический универсум, изучая сравнительные ряды форм, которые включают этот универсум, можно выдвигать гипотезы о поведении тех или иных признаков при изменении других признаков или "внешних условий". Это — метод экстраполяции и рабочих гипотез. На основании устройства типологического универсума (что выражается в связях признаков) мы предполагаем, что если один признак изменится неким образом, другие изменятся каким-то иным образом. После формулирования гипотезы наступает следующая стадия исследования.


Здесь проиллюстрированы связи признаков в рамках типологического универсума в центре которого находится архетип. Рассматривая зависимости этих признаков или других "внещних условий", мы можем выдвигать рабочие гипотезы о наблюдаемых объектах.

6. Метод наблюдения и эксперимента

Наблюдая за естественным поведением объекта или ставя его в искусственно произведенные условия проверяют, влечет ли за собой изменение данного признака предсказанные изменения. В методе эксперимента есть подвох: результат эксперимента является сравнением с определенной гипотезой. Если исходно неверно выделен объект (на деле в опыте дан иной объект, но мы его неверно выделили, неверно описали, исказили признаки и пр.), эксперимент покажет результат, который мы будем трактовать исходя из черт не самого имеющегося в опыте объекта, а из того, что мы неверно выделили. Можно сказать это иначе: результат эксперимента всегда обозначается словесной формулой, мы говорим о смысле того, что увидели — а это не сам опыт, а наше понимание опыта. Поэтому эксперимент вовсе не является гарантией истины и вполне может вести к заблуждениям, это лишь одна из стадий исследования.

В результате эксперимента (или наблюдения) явным образом формулируется, выдержала ли проверку гипотеза, высказанная на основе созданного типологического универсума. Эта гипотеза — о связи признаков внутри типологического универсума, который представляет собой весьма сложную структуру, и каждый его элемент (признак) — это участок длинного сравнительного ряда форм, и нельзя этот признак сформулировать никак иначе — он всегда дан как элемент сравнительного ряда (даже если представлен в каких-то дидактических целях как псевдонезависимая величина с определенным точным количественным значением).




Выделив объект на основе трёх признаков мы проделали недостаточную работу и наша гепотеза не подтвердилась на том основании, что все выделенные признаки соответствуют также и некоторым другим животным — например, кошкам. Требуется дополнительное исследование с расширением ряда признаков для исследования. Если бы мы на основе выделеных признаков решили создать модель для исследования, накладывая её изначально на объекты наблюдения, то мы не имели бы возможности обнаружить всей абсурдности результата исследования. Это вполне актуальное замечание для большого числа распространенных сегодня в науке подходов, когда модель сложна, а объект плохо исследован, но, конечно, не как в нашем простом примере. 

7. Результат эксперимента и изменение опыта

Результат эксперимента обычно описывается в терминах принятия или отвержения гипотезы. На деле результат эксперимента используется несколько иначе, сложнее. В сокращенном виде в самом деле можно представить, что мы раз за разом обращаемся к одному и тому же типологическому универсуму и испытываем всё новые гипотезы о связи признаков в его устройстве. Однако в "хорошем" исследовании с "хорошими" экспериментами, в которых удалось затронуть что-то действительно новое, ситуация оказывается иной. В результате проведения наблюдений или экспериментов относительно модели, вытекающей из свойств типологического универсума приходится вновь обращаться к опыту. Круг исследования, когда мы провели первичное выделение и описание объекта, формулировали его признаки, составляли сравнительные ряды и указывали место состояний признаков в этих рядах, соотносили объект с другими похожими и формулировали устройство типологического универсума, — этот круг исследований утыкается в то, что мы на самом деле не вполне разобрались с опытом. Граница объекта в мире проходит несколько иначе (объект выделяется по устойчивым связям, неустойчивые образуют его границу и выделяют его в мире), нам надо иначе выделить объект, то есть это несколько иной объект, чем мы думали, надо изменить его описание и иначе выделить признаки, признаки входят в несколько иные сравнительные ряды, сопоставлять формы надо несколько иначе...


В общем виде результат эксперимента ведет к изменению сферы первичного опыта: мы теперь иначе видим мир. И поэтому научное исследование является итеративным, представляет собой цикл: вновь и вновь мы уточняем, каков же данный нам опыт, сравниваем и строим типологический универсум (наше представление об объекте, увязанное в сложные системы сравнения других форм), проводим эксперименты и наблюдения и опять корректируем опыт.



Продолжая уточнять свой опыт и искать границы объекта нужно предельно внимательно подходить к выделению признаков и не останавливаться на первых, которые показались уникальными. Продолжая наш пример, можно сказать, что такие на первый взгляд вроде бы характерные лишь для собак признаки как невтяжные когти и круглые, а не щелевидные зрачки можно обнаружить и у кошек. И то и другое присуще, например, гепарду. Поэтому для определения объекта нам необходимо иначе выделить признаки и построить новые сравнительные ряды.


8. Влияние исследования на исследователя

Надо отметить место исследователя, который в упрощенном варианте научной методологии представляется "неизменным внетелесным наблюдателем". На деле, конечно, иначе. Всё это исследование организует исследователь, у него имеются различные особенности, влияющие на исследование. Нет смысла называть их субъективными — обычно они интерсубъективны. Это и особенности времени, стадии развития культуры, языка, используемого исследователем и т.п. В зависимости от своего устройства исследователь именно так выделяет объект в бурной области первичного опыта, так строит сравнительные ряды, замечает соответствия, выстраивает типологический универсум, проводит эксперименты. И в конце цикла научного исследования, когда в результате эксперимента или наблюдения вносятся изменения в область первичного опыта (мы теперь видим в опыте то, чего прежде не видели) — меняется и сам исследователь. То есть итеративное научное исследование меняет как опыт (природу) предстоящую исследователю, так и самого исследователя, то есть научное исследование является также механизмом самоизменения. Изменения наблюдателя. Он прежде не видел — а теперь видит, он не замечал — замечает, не сопоставлял — сопоставляет. Он стал другим.


Обычно все рассуждения о научном методе начинаются с готовой гипотезы и способов ее проверки. О том, как гипотезы появляются, не говорится ничего более внятного, чем "приснилось", "выдумалось". Проверка гипотезы — это способ ее разрушения. Однако строить много труднее, чем разрушать. Описание метода создания гипотез намного важнее, чем методов проверки уже готового. В широком смысле можно сказать, что приведено описание индуктивного метода, метода "наведения на гипотезу". Однако операции логической индукции тут мало задействованы, в основном это аккуратная работа с первичным опытом и сравнительный метод выстраивания типологического универсума, то есть представления о строении объекта исследований, сделанного на языке признаков объекта, вместе с описанием всего космоса данного объекта, поскольку изолированно объекты не существуют. Общих описаний научного метода существует много, далеко не все хороши, для общего знакомства можно рекомендовать книгу Эвандо Агацци “Научная объективность и ее контексты” (1) и Ивана Куриллы “История, или прошлое в настоящем” (2).


Это краткое описание итеративного метода научного исследования относится и к гуманитарным, и к естественным, и к общественным наукам — ко всем, в которых важное место занимает "опыт", который не полагается тривиально данным и освоением которого наука и занимается. Те области деятельности, где такого опыта нет, — устроены иначе. Например, иначе устроено конструирование, где опыт производится самой деятельностью конструктора, он не дан как внешний, и по этой же причине не такова схема исследований в математике (насколько там нет внешнего опыта, феномены производятся самим математиком, хотя и совсем нетривиальным образом; по крайней мере объекты в математике могут быть созданы, а их свойства однозначно и верно описаны — чего не происходит в мире "естественного опыта").



Понимая таким образом границы данного описания научного метода, можно попробовать провести то или иное историческое исследования согласно описанным этапам. Проще всего взять какую-либо хорошо известную вам работу, историческое исследование, и отследить, как применяются те или иные операции на разных этапах приведенной методологии, какие соответствия есть у реального исторического исследования и приведенной методологической схемы.

Возможно, взяв известную историческую работу, вы не обнаружите там соответствий первым этапам описанной методологической схемы. Тогда можно обратить внимание на работы в рамках палеографии, хронологии, исторической географии, источниковедению и других дисциплин, которые сделали возможным то начало, с которого и начинается эта известная работа по истории. Если эта работа по истории, которую вы захотели изучить, в большей степени относится к критике прежних взглядов — значит, в качестве начала в ней принята проверка уже высказанных гипотез, и надо отследить тот пул работ, которые сделали возможным высказывание гипотез, разоблачению которых посвящена статья. Тем самым можно видеть, что обычно исследование какого-либо вопроса производится не в одном тексте, это длинная цепочка статей и книг, вместе составляющих всего один цикл исследования истории.



В зависимости от стадии исследования можно выделить наиболее важные для этой стадии ошибки. Скажем, на стадии 2 очень важны ошибки неверного определения границ объекта, ошибки такого типа потом крайне трудно исправить. На стадии 3 могут появляться ложные признаки, неверные формулировки признаков, в качестве признаков могут быть выбраны только коррелирующие друг с другом признаки одной группы — по сути, разные наименования и проявления одного и того же. На стадии 4 производится очень много важных ошибок, самыми значительными являются неверные заключения о законе композиции системы, организация набора признаков по незначимым связям, которые почему-либо показались важными, на этой стадии происходят ошибки формализации — избыточная формализация, неверная формализация и пр. На стадии 5 часто порождаются тривиальные, ненужные по сути гипотезы, результаты проверки которых слабо сказываются на общем устройстве типологического универсума. На стадии 6 часто происходит "путаница в словах": природа не умеет говорить на языке, все оформление результатов в виде высказывания лежит на экспериментаторе, и очень часто возникают "трактовки эксперимента", неверные интерпретации результатов.



Можно попытаться взять какую-либо известную ошибку исторического исследования и проследить, по какой причине она возникла. Один из самых известных примеров — обрушение системы представлений о заселении Европы, выстроенных на основании археологических данных, после 1949 г., с введением радиоуглеродных методов датирования. Как раз перед появлением первых результатов радиоуглеродного датирования была построена непротиворечивая схема, объединяющая данные из разных культурных регионов. С появлением методов точного датирования появилась возможность проверить это сравнительно-археологическое исследование и выяснить, где вкралась ошибка в результаты сравнительного исследования (3). Как раз в год опубликования итоговой работы Милойчича — 1949 ("Хронология позднего неолита Центральной и Юго-Восточной Европы) — появились первые публикации по радиоуглеродному анализу. Милойчич построил строгую методологию сравнительного исследования — и вскоре после публикации эта система была опровергнута при работе иного метода. Это красивый пример, на котором удобно выяснить, что же является причиной ошибок у Милойчича. Результат разбора ошибок был подробно описан и опубликован (4). Причинами стали:

1) неполнота материала; было принято известное допущение, что то, что нам известно, достаточно для выводов — но оказалось, что материал был существенно неполон;

2) неверные датировки нескольких опорных находок из Южной Европы, небрежности при первичном описании этих находок;

3) поспешные выводы при построении сравнительных рядов форм — ряды были недостаточно подробными и точными, некоторые приблизительные сходства были приняты за существенные и сделаны неверные выводы, то есть — важные выводы базировались на очень малой выборке, иногда на единичных находках (эта история кратко изложена у Льва Клейна в его “Истории археологической мысли” (5).

Не стоит считать, что этот пример — об опровержении сравнительного метода каким-то другим. Радиоуглеродный метод — еще один метод сравнительного исследования. Как раз в связи с датировками неолита и более недавними можно посмотреть, какую критику встретил радиоуглеродный метод, какие были найдены источники систематических ошибок и как вводились поправочные коэффициенты, которыми сейчас пользуются. Кратко говоря, радиоуглеродный метод проверяли и корректировали согласно данным дендрохронологии (еще один очень интересный метод сравнительного исследования) (6).



Или, например, можно сопоставить генеалогические исследования, проводимые методами опросов и розыска в архивах, с генеалогией, устанавливаемой с помощью генетических маркеров. То и другое основано, конечно, на общем сравнительном методе, и можно отследить, как в каждом из методов возникают систематические ошибки, что вызывает наибольшие трудности при пользовании каждым из методов, как решаются возникающие проблемы.



Можно отследить, как возникают представления о прошлом и как они развенчиваются. То, что мы называем научными данными о мифологических системах, предоставляет замечательные примеры. Скажем, можно обратиться к работам в которых критикуется миф о древнем Крите и о "змеиной богине" — миф был создан при изучении критской истории, и теперь стоит немалых трудов его декомпилировать, выяснить, что же в самом деле достоверно, а что — результат неточного исходного описания и скоропалительных выводов (7-8).


Менее законченная история — создание и критика гипотез о зодиакальном характере изображений из Гёбекли-тепе. Здесь присутствуют разные, порой противоречащие друг другу точки зрения. (9-10).



Можно попытаться построить понимание часто используемых при описании исторического процесса терминов, сравнивая образцы и не удаляясь в причинные описания. Сейчас всё чаще делаются такие попытки, очень популярны сравнительные истории понятий "революция" и "империя". Сопоставляя несколько хорошо изученных примеров революций или несколько хорошо описанных империй, можно сделать некоторые выводы относительно характерных черт этих объектов. Обычно в результате такого исследования выясняется, что многие свойства, кажущиеся нелогичными и неожиданными, характерны для всех примеров такого явления, привычные способы объяснения "краха" и "упадка" не работают, явления высвобождаются из системы идеологизированных понятий.

Разные взгляды на понятие "империя" можно разыскать, например, в работах Л.Е. Гринина и С.А. Волкова, а также многих других авторов, так или иначе определяющих и формализующих это понятие. Поскольку у всех авторов под империей понимается совсем разное, можно попробовать разобраться, что приводит к тому или иному пониманию — исходные установки, отбор существенных примеров и пр.

Морфологическое описание "революции" можно найти в книге: Эдуарда Шульца “Великая Русская революция (1905-1922 гг.): Причины. Последствия. Технологии. События и люди.” (11).



Можно взять какой-нибудь интересный вам пример, выбрать взгляды некогда довольно известные и авторитетные, а потом практически исчезнувшие. Скажем, работы Бориса Поршнева — создателя собственной концепции истории, эволюции гоминид и выдающегося организатора поисков снежного человека. Идейные основы Поршнева лежат в 20-х годах ХХ в., немногое добавлено в последующие десятилетия. Можно прочитать его тексты ("О начале человеческой истории"), отслеживая, что представляет дорогие автору общие принципы, что опирается на существовавшую в те годы эмпирическую базу, что сейчас уверенно опровергнуто, что просто вышло из моды.



Можно разобрать несколько примеров из учебника Кагарлицкого-Сергеева 2018 года "История России: миросистемный анализ". Учебник написан подчеркнуто — системно, при изложении оттенены сходства самых разных явлений, выявлены морфологические ряды. По каждому упомянутому в этой книге примеру существует достаточно большая литература, посвященная как продвижению, так и критике соответствующих взглядов. Можно рассмотреть, какие аргументы привлекаются при спорах об описании и характере того или иного явления.


Зная самые обычные ошибки, свойственные той или иной стадии исследований, можно представить, что именно нужно делать, находясь в исследовании на определенной стадии. Тем самым можно выбрать какое-нибудь конкретное исследование и ответить на вопрос: на какой стадии общего цикла научного исследования находится эта работа, какие характерные ошибки возникают на этой стадии, насколько данная конкретная работа защищена от этих классов ошибок.



Литература

  1. Эвандро Агацци. 2017. Научная объективность и ее контексты, М.: Прогресс-Традиция.

  2. Курилла И.И. 2017. История, или прошлое в настоящем, СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге.

  3. Renfrew A. C. 1976. Geoarchaeology: Earth Science and the Past, Introduction, eds Davidson D. A., Shackley M. L. (Duckworth, London).

  4. Eggert M.K.H., Wotzka H.-P. 1987. Kreta und die absolute Chronologie des europäischen Neolithikums. - Germania, 65: 379-422

  5. Клейн Л.С. 2011. История археологической мысли, СПб.: Издательство СПбГУ.

  6. Вагнер Г.А. 2006. Научные методы датирования, Москва: Техносфера.

  7. Diane Boze. 2016. Creating history by re-creating the Minoan Snake Goddess

  8. Bonney E.M. 2011. Disarming the Snake Godness: a reconstruction of the Faience Figurines from the Temple repositories at Knossos.

  9. Notroff J., Dietrich O. et al. 2017. More than a vulture: a response to Sweatman and Tsikritsis.

  10. Martin B. Sweatman, Dimitrios Tsikritsis. 2017. Decoding Göbekli Tepe with archaeoastronomy: what does the fox say? (School of Engineering, University of Edinburgh).

  11. Э.Э. Шульц. 2019. Великая Русская революция (1905-1922 гг.): Причины. Последствия. Технологии. События и люди, М.: Ленанд



Просмотров: 69Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все