Поиск
  • Георгий Любарский

XII. Гомологические ряды исторических явлений


Курс: Морфология истории
Модуль: 2. Как устроено общество: морфология общества
Предыдущий материал: 11. "Экология культуры"

В предыдущих модулях курса мы выяснили, что с помощью методов морфологии истории можно сопоставить гомологичные события. Для этого в непрерывном историческом процессе выделяются отдельности — события, они сравниваются (гомологизируются) между собой. Сопоставленные (сходные в той или иной мере) события образуют ряды, которые могут быть ранжированы по датам или регионам. Затем наступает стадия сравнения рядов. Из взаимодействия рядов выясняются результаты различных морфологических взаимосвязей в истории; взаимосвязь рядов указывает на корреляции процессов. Попробуем рассмотреть с такой точки зрения историю нескольких регионов.



Прежде всего это будут развитые страны Европы — Англия, Франция, Германия, затем Россия и, наконец, Япония. Выделение и детальная гомологизация событий, т.е. подготовительный этап такого исследования, в данном случае не излагается, поскольку он прекрасно описан во множестве учебников истории. Такое рассмотрение позволит нам изучить взаимосвязь явлений наиболее важных регионов планеты.


В этой связи стоит оговориться, почему в систему сравнения не включается США. Это государство образовалось только в конце XVIII в. (1775-1783 — война за независимость) в совершенно особых условиях, так что обсуждение возможного вида гомологий представляет собой отдельную задачу. США в значительной степени страна будущего, ее современная история есть не более чем подготовка к дальнейшему развитию. Можно видеть, что почти все направления действий США являются продолжением в определенном ключе исторических ходов самого запада Европы. В современный мир США добавляют не самостоятельное историческое измерение, а скорее оттенок, отдушку, определенный стиль англосаксонства, который и называется американизмом. Особенное внимание к США становится необходимым при анализе новейшей истории, а не на более общем фоне исторических событий. Большинство вопросов можно рассматривать таким образом, когда мы видим общую политику англосаксонских стран Запада, не выделяя специально вклад США.


Изучение истории США — работа во многом прогностическая. Изучать прошлое страны будущего, причем не самого ближайшего будущего, можно только представляя себе, хотя бы в общих чертах, это будущее. Не случайно одна из самых замечательных работ по истории Америки, книга Алексиса де Токвиля "Демократия в Америке", является одним из самых известных примеров научного предсказания. Связано такое положение дел с тем, что только будущее определяет, что в прошлом развитии было существенным, а что — нет. Правильно положить тени, выделить основные направления в развитии Америки можно, только представляя основные этапы хода всемирной истории и затем возвращаясь назад, уточняя эту картину, детализируя ее. Узнать что-нибудь о прошлом можно, только зная будущее.


Титульный лист первого издания книги Алексиса Де Токвиля "Демократия в Америке", 1835 г.
 

Историки нечасто сталкиваются с этой проблемой и поэтому она недостаточно методологически проработана. Обыденная точка зрения состоит в том, что то, что было — было, это данность, и нам остается только эту данность понять. В этом "только понять" и заложена проблема.


Понимание исторического события — это познание его смысла, значимости для хода других событий и для всемирной истории в целом. Процессы развития принципиально различным образом описываются в зависимости от того, какое будущее их ожидает.

Если мы знаем, что какие-то два очень удаленных теперь языка произошли из двух древних диалектов одного языка, мы будем описывать процессы, происходившие в этих диалектах, совершенно иным образом, чем если мы описываем небольшое диалектное различие, не имевшее никаких последствий и вскоре нивелировавшееся. Происхождение млекопитающих описывается общепринятым образом, пока мы полагаем это происхождением нового и очень прогрессивного класса. Тогда мы обращаем внимание на развитие перспективных систем органов и говорим о росте уровня организации. Но это только в том случае, если мы уже знаем, что млекопитающие произошли и у них имеется высокий уровень организации. Если же мы будем смотреть на предков млекопитающих среди рептилий с точки зрения организации самих рептилий, то эти предки млекопитающих не представляют собой ничего особенного, это лишь несколько небольших веточек огромной группы рептилий, которые не самым интересным образом изменяют свою организацию. Развитие динозаврового комплекса с этой точки зрения выглядит значительно интереснее и перспективнее.


Разумеется, верно и обратное положение — познать будущее можно только опираясь на известные траектории развития, наблюдаемые в прошлом. И это не порочный круг, а описание нормальной итеративной (повторяющейся, спиральной) схемы развития знания. Другое дело, что в связи с чрезвычайным развитием в XIX в. причинного механизма объяснения явлений, исследователи часто склонны замечать только одну сторону указанной спирали. Знания о прошлом описываются как "факты", а знания о будущем — как "гипотезы". На самом деле эти понятийные образования равноценны; будущее известно нам в той же степени, что и прошлое, и прошлое в той мере, в какой мы знаем будущее. Это не означает симметричности прошлого и будущего; события прошлого уже произошли, а события будущего — нет.


Однако знание о событии и само событие — разные вещи. События прошлого уже произошли, они уже существовали и сейчас существуют (насколько прошлое наследуется настоящим); но понимание этих событий, знание о их смысле и месте среди прочих событий возникает из знания будущей их судьбы, из знания о характере процесса, который определен свершившимся — в прошлом и целью своей — в будущем. Ну и, разумеется, знание прошлого и будущего асимметрично по продуктивности: ведь будущее мы своим знанием в какой-то степени творим.

Когда мы имеем дело с историей Греции или Рима, значимость которых для современной истории в значительной степени выяснена, мы "понимаем" истории этих цивилизаций. Но уже при изложении новейшей истории современной Европы положение куда хуже. Несмотря на огромное количество материала и значительно большую степень изученности по сравнению с историей Греции, мы испытываем здесь значительные затруднения. Только прогноз дальнейшего развития этих стран, прогноз развития современной цивилизации позволяет оценить происходящее, ранжировать события по их значимости, выяснить их взаимосвязь. Именно поэтому новейшая история до такой степени политизирована: в зависимости от своих политических убеждений историк строит образ возможного будущего и исходя из этой картины дает оценки современным событиям. Но европейские страны уже имеют длительную историю, траектории их развития в какой-то степени ясны, прогнозы относительно их будущего имеют под собой определенную почву.


Совсем иначе обстоит дело с историей США. Трудности, испытываемые историками современности для стран Европы, здесь возрастают на несколько порядков. И не только по той причине, что США — молодая страна, что ее история насчитывает всего несколько веков, но и потому, что стадия развития этой страны кардинально отличает ее от других исторических общностей. Образно говоря, Греция и Рим ушли из нашего мира, и мы можем оценивать их деяния post factum. Страны Европы демонстрируют зрелый возраст исторических обществ, они находятся примерно в середине своего исторического пути. Россия в рамках этой метафоры может быть представлена молодым человеком, еще не вполне созревшим. США же выглядят младенцем. Говорить о значении событий в жизни взрослого человека можно, оценивая его предыдущие свершения. Так, тот факт, что человек лишился всех своих денег, по разному оценивается для разорившегося бизнесмена и для уходящего в монахи. Крайне сложно что-либо сказать о возможностях развития молодого человека. И почти невозможно сказать что-то определенное о младенце; у него все впереди и невозможно выделить какую-то линию дальнейшего развития, чтобы оценить по ней его сегодняшние поступки. Изучая историю последних веков, нельзя не видеть, что она представляет собой европоцентрический ряд событий. Так было не всегда: до начала Нового времени "центром" истории была не Европа в целом, а Средиземноморье, в котором развивались греческая и римская цивилизации. В предшествовавший этому период "центр истории" был сдвинут еще далее на восток. Обратив на это внимание, можно понять, что центральная роль Европы в современном мире и особенная важность происходящих в ней процессов для всемирной истории не есть субъективный обман исторического чувства, не искажение истины, а существенная характеристика исторического процесса. До сих пор "глаз истории" двигался с Востока на Запад; только недавно он изменил направление своего движения. Из этой оценки Европы как центрального месторазвития новой исторической эпохи вытекает и осознание роли американской истории как во многом предварительной и подготовительной. История Америки интересна прежде всего не сама по себе; на ее примере можно изучать первые движения будущей эпохи.


История Америки демонстрирует ту стадию развития, которую осуществляла, скажем, микенская Греция по отношению к современной нам истории Европы. Трудно по чертам, проявившимся в догомеровской Элладе, определить историю XX века, хотя процессы, которые шли тогда, играли важнейшую роль по отношению к современной цивилизации. И на примере Америки мы можем подглядеть, как складывается цивилизация будущего, — если, конечно, у нас в руках есть компас, которым по отношению к микенской Греции нам служит понятая история современности.

Конечно, можно попытаться изложить основы истории Америки и США, не вдаваясь в туманные картины будущего. В таком исследовании пришлось бы отметить специфику культуры, истории и самой природы континента, которые оказали огромное и совершенно недостаточно сейчас понимаемое влияние на переселенцев из Европы; это влияние было столь глубоким, что изменило не только психотип, но и саму внешность американцев. В таком исследовании нельзя было бы обойти параллельно развивавшуюся великую эскимосскую (протоэскимосскую) культуру, которая замечательно оттеняет культуру аборигенов американского континента. Надо было бы рассказать о культурах Америки до ее завоевания европейцами, причем характер этих культур настолько необычен, что это переворачивает многие представления, вынесенные при изучении культур Старого Света.


Так, все народы Старого Света ориентировались по звездному небу и называли совокупности сверкающих звезд какими-то именами, обычно — именами животных. Имена созвездий различны у разных народов, несколько отличается их состав, но всегда в качестве небесных ориентиров избираются звезды. Это так естественно... для нас. В Новом Свете аборигены тоже ориентировались по небу. Для этого они выделяли в качестве объектов темные области, пересекающие Млечный путь, и так же называли эти черные облака на сияющем звездами небе именами животных. У них был черный Зодиак. При всей экстравагантности этого примера можно обратить внимание на психотип народов, которые выбирают в качестве зримых объектов то, что народы другой половины мира "естественно" полагают промежутком между объектами, пустотой.


Далее пришлось бы описать удивительную историю закрытия Америки в XII-XIII вв., так как археологические находки, свидетельствующие о посещении исландцами Ньюфаунленда в Х веке являлись не "открытием", а продолжением долгой череды контактов между континентами, в том числе торговых. До викингов контактировали с Америкой ирландские монахи (в том числе Св. Брендан), но и они не были первыми, древнейший торговый путь соединял континенты. Товары из центральной Америки двигались на север, ближе к областям, доступным торговцам с той стороны Атлантики, а сами путешественники из-за океана продвигались с крайнего севера американского континента на юг, заходя даже за Панамский перешеек. Торговали, например, лекарственными растениями, целые ботанические сады которых содержались во дворцах владык майя-ацтекской культуры. Среди историков, обсуждающих доколумбовы контакты с Америкой, встречается теория о том, что католическая церковь прямо управляла контактами с Америкой, и через скандинавских мореплавателей добывала золото и серебро из областей центральной Америки. Осведомленность единственной организации, охватывающей всю Европу — Римской церкви — была значительной; на кораблях Лейфа Эйрикссона были священники, а епископ Эйрик Гнаппсон посылал ежегодные отчеты в Рим о деятельности гренландских поселенцев. Закрытие Америки было многосторонней операцией; на общение с Америкой повлиял в первую очередь католический закон, запрещавший скандинавам общаться с язычниками, что прервало контакты с индейцами в XIII в. В начале XV в. под влиянием папы Николая V английским и норвежским капитанам было строго запрещено плавание в Гренландию. На это решение повлияла позиция Ганзейского союза и многие другие перипетии европейской политики. Смысл "закрытия" Америки виден в ее открытии в XV в; тот характер, который приняло это открытие, а также его последствия, выразившиеся в уничтожении цивилизаций этого региона, мог быть достигнут только таким образом.


Для включения истории Америки в европейскую историю надо было бы рассказывать о социальных экспериментах, проводимых разными организациями в истории, в частности, о роли католической церкви, ордена иезуитов в проведении в XVII веке широкомасштабного социального эксперимента в Парагвае, который в числе ему подобных известен под общим понятием иезуитских редукций, имеющего прямое отношение к последующей истории Европы и являющегося одним из первых в ряду осознанных экспериментов с исторически реальными социальными объектами. Следовало бы упомянуть о становлении американского национального характера, которое происходит буквально на наших глазах; о роли масонства в истории Америки и образовании профсоюзного движения... Эти темы в современной исторической литературе даны не всегда в том ракурсе, который необходим для правильного понимания, и поэтому не представляется возможным коснуться их вскользь, пунктиром, как можно позволить себе в отношении хорошо знакомой читателю истории Европы.


Это не значит, что морфологии истории "противопоказано" заниматься США. Напротив, там могут быть найдены интереснейшие гомологии к европейской истории. Достаточно сравнить американский фронтир и распространение русского влияния на малоросские земли, хождение в народ, которое предприняла русская интеллигенция конца XIX в. — и столь же жертвенное поведение молодой американской интеллигенции в начале XX в. Молодые образованные американцы занимались благотворительным обучением в рабочих школах, ехали в глубинку, отказываясь от карьеры. Можно рассмотреть удивительно точные гомологии гибнущей аристократической культуры Юга США и русской дворянской культуры после отмены крепостного права. Эти и многие другие замечательные гомологии могут представлять интерес для особого исследования, но большинство рядов гомологических явлений, прослеживаемых в Европе, сливаются в Америке до неузнаваемости в связи с особым ускоренным, сжатым ходом ее политической и экономической истории и совершенно своеобычным, не похожим ни на один европейский тип ходом развития американской культурной сферы.


Сопоставляя гомологические ряды событий упомянутых стран Европы и Азии, можно выделить три группы, три типа событий. Тут не утверждается, что таких групп три и только три — роворится лишь о том, что три группы событий выделяются легко, уже при поверхностном изучении исторической картины. Это заставляет подозревать, что данные группы событий представляют собой существенные исторические части, относятся к "органам" общественного организма. Ведь врачи гиппократовской школы давали такое определение: "Орган — это то, что легко выделяется с помощью скальпеля". Так и при сравнении рядов гомологичных событий легко выделяется три важных группы. Об этом следующие материалы модуля.




12 просмотров0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все