Поиск
  • Алексей Островский

Наука желания: спор атеиста и верующего

Обновлено: 1 сент. 2021 г.

Этот спор сегодня очень популярен. Он не нов, но в современном медиапространстве это верный формат обретения популярности. Не редко такой спор выставляется как разгром верующего аргументированной позицией учёного — так это подаётся, — но он никогда не приходит к своему разрешению в виде чьей-то победы. Он почти всегда нелогичен, путан и эмоционален. Другими словами это спор не от ума.




Одним из популярных доводов против религии в таком споре является отсутствие письменных источников о христианстве, относящихся ко временам самого Христа. Это очень популярный довод и иногда его приводят как научный, так как христианское источниковедение, пожалуй, самая разработанная дисциплина в религиоведении. Он простителен обывателю, но он не простителен тому, кто примеряет на себя звание учёного. Использование этого довода обнаруживает в человеке невладение научным методом познания, например сравнительным, если мы говорим об истории.


Ни одна мировая религия не имеет источников, относящихся к моменту её появления или жизни её основателей это то, что мы узнаём прибегнув к простейшему сопоставлению. В данном случае это, конечно, не звучит как довод в пользу истинности религии, это лишь иллюстрация ненаучности некоторых методов её опровержения.

Тогда необходимо опровергнуть все религии, атеист обычно это и делает, но не напрямую, а подразумевая. Просто дотянуться до каких-то фактов пригодных для опровержения в других религиях, это сложная и большая работа на которую мало кто способен, потому обычно повторяют и проговариваются одни и те же примеры, связанные с христианством.


Атеизм, как сформулированное мировоззрение, насчитывает не более 400 лет. Здесь важно отделять атеизм от материализма и понимать, что речь идёт именно о выстроенной системе взглядов, связанной с интеллектуализацией религии и развитием теоретического мышления (особенно в схоластике). Всё это дало возможность появлению отрицания, как мыслительного акта. Позже, примерно в начале Нового времени это отрицание развилось в устойчивую систему взглядов — атеистическое мировоззрение. Ничего подобного не существовало ни в Греции, ни в Риме, ни в Византии, где встречались отдельные люди, которые высказывали нечто похожее, но этим обычно всё и заканчивалось, распространения эти идеи не имели. Что такое 400 лет атеизма по отношению к подтвержденной на основании источников истории религиозных взглядов человечества с точки зрения любого естественнонаучного метода измерения? Это аномалия в измерительных категориях равная погрешности. Другими словами, если некто заявляет о ложности всех религий, то с точки зрения науки он приходит к аномалии. Если бы некто лишился в определённый момент памяти, но сохранив восприятия, стал бы считать, что мир существует только с того момента, который он помнит, то он делал бы тоже самое, что и тот, кто уверен в ложности всех религий. Другими словами, через такое суждение происходит отказ от содержания всего предшествующего времени, ибо оно было построено исключительно на религиозном мировоззрении, а раз религии ложны, значит мы происходим из чего-то выстроенного на лжи, ложного самого по себе, несуществующего. Понятие лжи и состоит в том, чтобы обозначать несуществующее, вымышленное. И вот разворачивающаяся столь абсурдная и алогичная ситуация не может быть преодолена мышлением.

 

О том, как прменять научный метод в историческом исследовании для вынесения логичных и непротиворечивых суждений можно понять на примере материала из курса "Морфология истории":

 

Происходит это потому, что и атеизм и фанатичная религиозность, как его противоположность — это вряд ли что-то более, чем личные проблемы человека во взаимоотношениях с его окружением, это мировоззренческая проблема. Как сложно выстроить связную систему взглядов вокруг неудовлетворённых друг-другом супругов и объяснить их претензии через формальную логику, так и тут: одна видит отношения так, другой эдак и попробуй разобраться какой изгиб в душе даёт такой оттенок чувств. Ни логика, ни здравый смысл, как инструменты непредвзятого мышления во время вынесения таких суждений неприменимы, как и само непредвзятое мышление. То, что здесь остаётся от мышления пронизано принуждающим убеждением, которое стремится устранить содержание мышления, но его формы остаются. Пример такой остающейся без содержания мыслительной формы словно скорлупы от разбитого яйца — это бессодержательная речь, а простыми словам болтовня для поддержания разговора и тому подобное. Во время такого разговора можно произвольно оперировать некими фактами, что и происходит, но только в рамках границ того, в чём говорящий априорно убежден. Это априорная убеждённость единственное, что его направляет и сдерживает от прорыва бессвязной речи. Если человек убеждён, что непьющий обязательно что-то скрывает и не пьёт только дабы не проболтаться, то он сможет часами стройно объяснять на примерах из истории своё убеждение и не важно сколь глупа такая позиция. Если другой убеждён в обратном, то он потратит не меньше времени на спор. Это акт душевного переживания, причём, обострённого, а по-простому — это чувства, выраженные словами. Не мысли, выраженные словами, а чувства. Тут слова выполняют обычно несвойственную им роль — заменяют собой эмоции. И это состояние не стоит путать со словесным выражением чувств, как в поэзии, например, там оно, как парвило, осмысляется. Если представить человека, общающегося междометиямии, возгласами, нечленораздельными звуками, то мы получим похожую картину. Только тут убеждённость пропадает и слова уже распадаются на звуки и у человека нет мыслительных возможностей собрать их во что-то, чтобы выразить переживаемое, насутпает помешаетльство или болезнь. Но суть у этих явлений очень похожа и важно увидеть как тонка грань между ними и как мало расстояние до падения в пропасть. При таком взгляде убеждённость сложно назвать благом, но для любой идеологии это фундамент, основа — её часто возносят, как элемент скрепляющий общество в единстве.


Только через по-настоящему продуманные рассуждения, отвергнув априорные убеждения, можно выйти из этого круга и не исключено, что такой шаг может изменить позицию, разрушить старую. Для такого шага нужна смелость.

Убеждённость не является актом осмысленного принятия, как часто пишут в учебниках. Такое объяснение растёт как раз из отсутствия осмысленности в том числе и при объяснении этого понятия. При наличии осмысленной позиции её обладатель через неоднократно проделываемые вновь и вновь акты осмысления постоянно проверяет, дополняет, корректирует или меняет свою позицию. В этом и есть суть мышления — быть всегда на острие жизни, быть пробуждённым. Не искать доказательств для своего статичного убеждения, а непредвзято, без личного отношения исследовать всё, что входит в содержание вопроса. Убеждение — это исключительно внешняя реализация акта туманного чувственного переживания, а его апогей — это вера во что угодно. За этой слепой верой покоится пустота — отражение неспособности создать собственную картину, когда видна только навязанная убеждением чужая картина. Эту пустоту человек переживает с ужасом, боясь упасть в неё, лишившись убеждений или веры. Страх этого падения заставляет его яростно держаться за свои убеждения и так рождается фанатизм.


И такого в этих спорах очень много. Впрочем, когда речь идёт о поглощающей вере или отрицающей всё ненависти к ней не стоит ожидать откровений мысли, но можно видеть как любые доводы используются во имя того, что составляет предмет страсти. И вера и ненависть тоже могут быть страстью. Это не значит, что одержимый спорщик не может быть умен, может и пример тому любой злой гений — таких персонажей в истории не мало. Это означает лишь то, что злые гении остаются в прошлом, а мы живём во время злых дураков. Принимая аргументы таких людей, хорошо это понимать. Но тут есть кое что ещё, что очень наглядно рисует образ, разворачивающейся на наших глазах культуры.


Сам факт возможности такого спора сегодня, как ни странно это прозвучит, свидетельствует об остатках жизнеспособности нашей культуры. То, что эти люди вообще готовы спорить, означает, что у них есть хоть какое-то поле общих представлений. Но это не наше приобретение, а уходящее наследие прежних времён.

Это, как правило, взрослые люди, которые не знали современной школы или университета, в их детстве они смогли получить образование в 10 классов, где им заложили примерно общую картину мира. Повзрослев, они её ожидаемо самостоятельно достроили и скорректировали, но они всё-таки могут друг-друга хоть как-то понимать (не обязательно соглашаться). И это очень ценно. Если же мы обратим внимание на то, как формируется картина мира у современных детей, где школа уже не играет такой роли, как прежде или играет иную, а бал правят соцсети, в которых дети замыкаются в себе, то мы придём к тому, что такие споры станут невозможными. Мы можем получить всю ту картину, что описана выше, а в нагрузку невозможность даже заговорить с другим человеком. У людей вскоре может не оказаться минимального набора общих представлений для спора. Трудно будет не то чтобы договориться, даже начать спорить. Такая картина, нависающего над нами всеобщего непонимания, по-настоящему потрясает и постепенно становится реальностью.

 

Подробнее с проблемой возрастающего различия в понимании картин мира у людей можно ознакомиться в материале из учебного курса "Цели образования":

 

1 просмотр0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все