Поиск
  • Алексей Островский

Парадный доспех Фердинанда II Тирольского

Обновлено: сент. 7

История миланского доспеха Эрцгерцога Австрийского.



Какое воплощение можно найти для понятия гротеск? Произнося это слово, мы не всегда используем его к месту и не всегда верно представляем его смысл. Этот миланский доспех по праву можно назвать гротескным. Но гротеск может быть разным и то, как рождается эта причудливость из сочетания мифического и осязаемого, можно увидеть не только в предметах искусства.


Этот удивительный шлем, принадлежащий комплекту доспехов был создан между 1578-1579 гг. выдающимся миланским платнером Лючио Пиччинино (1535/38-1607 гг.) предположительно по эскизу пармского ювелира ​Андреа Казалини (ок. 1540- 1597 гг.). Лючио Пиччинино происходил из семьи оружейников и был, вероятно, последним великим оружейным мастером позднего Возрождения в Италии. До нас дошло не так много примеров его работ, а данный доспех является, пожалуй, самым необычным и известным примером того, что было создано в то время — это настоящий шедевр.


Столь богатая декорировка подразумевала почти полное использование рабочей поверхности: плотный чеканный орнамент с вертикальными полосами, соединенный растительным орнаментом — акантом, покрывающий сетью все элементы доспеха, наполнен мифологическими сюжетами. Ни на одном из элементов доспеха нет пустого места и это иногда может приводить к ощущению страха пустоты, преодолевая который, мастер заполнял пространство цветом, гравировкой, чеканкой. Фон доспеха темно-синий, практически черный. Такого эффекта достигали при помощи специальной техники термической обработки металла. Также в отделке использовано золото и серебро. Всё это создаёт узнаваемую картину стиля мастера.

Доспех Фердинанда II Тирольского эрцгерцога Австрийского.

Художественно-исторический музей Вены.


Изначально он был создан для Алессандро Фарнезе герцога Пармы и Пьяченцы — племянника Фердинанда II Тирольского. Он уже и подарил его своему дяде. В комплекте с самим доспехом подарок включал щит, седло и шанфрон — часть конского доспеха, защищающего голову животного. Всё было выполнено и декорировано в едином стиле. Такой невероятно дорогой подарок в то время считался проявлением большого внимания и уважения. В сложных взаимоотношениях знатных семей, управлявших Европой, это почти всегда был некий личный или дипломатический жест.


XVI век примечателен многим. Великая эпоха рыцарства подошла к своему закату, огнестрельное оружие уже второй век, как стало определяющим фактором победы, но именно в это время количество подобных доспехов в коллекциях ценителей вроде Фердинанда II достигает своего пика. Мы знаем это по описям хранилищ в замках, которые регулярно составлялись. Например, рассматриваемый нами экземпляр, присутствует в описи 1593 года замка Амбрас, резиденции Фердинанда II.


История нашего доспеха уникальна ещё и тем, что сохранился рисунок — проект будущего шлема. Это само по себе очень редкое явление, когда мы можем проследить весь путь создания доспеха от эскиза. Нет оснований полагать, что рисунок выполнил сам мастер Лючио Пиччинино, но, возможно, его автором является Андреа Казалини, который придумывал доспех.


Рисунок-проект будущего шлема доспехов Алессандро Фарнезе (первого владельца).

Можно полагать, что его выполнил Андреа Казалини, но доказательств этому нет.

Обратите внимание, как объемно выписаны фигуры на детализации (рисунок 2).

Перо, стальная серая краска (для фона) и бистр (для орнаментов), 540 х 360 мм.

Национальная библиотека Франции (BNF), отдел гравюр и фотографий (Estampes),

извлечение из первой коллекции ученого-полимата и антиквара XVII в. Никола́-Клода Пейре́ска:

Rés. Aa 53 folio, p. 104, последний лист.


Обилие декора, богатство мотивов и разнообразие античных орнаментов характерны для стиля маньеризма. Наследуя общую тональность Возрождения и склонность к спиритуализму, “новая манера” выделяется резкой и контрастной цветовой палитрой, перегруженностью композиции деталями: гирлянды цветов и фруктов, фестоны и свитки, маски, путти, сатиры, русалки всех видов (крылатые, с рыбьими хвостами или выходящие из раковин), обнаженные лежащие женщины, римские солдаты в кирасах, поэт с лирой, античные боги и герои (Ника, выкованная, как навершие шлема и образ Персея в центре кирасы) — все это свидетельствует о виртуозности художника. Очень интересно, что иконография Персея, использованная Пиччинино, повторяет во многом эталонный образ героя, созданный Челлини буквально за двадцать пять лет до этого. Особенно хорошо это заметно по форме меча. Именно эта форма позднее часто использовалась художниками, как и в нашем случае.


Скульптура Персея, держащего отрезанную голову Горгоны.

Бенвенуто Челлини в 1545-1554 гг. создал эту статую для герцога Козимо Медичи.

Лоджия Ланци на площади Синьории, Флоренция, Италия.


Этот доспех, сохраняя все функциональные особенности боевого и в нём вполне можно было воевать, никогда не использовался по своему прямому назначению — это парадное облачение. Сфера применения такого доспеха всегда церемониальные действия — украшение для турниров, поединков и триумфальных въездов. Тут можно ощутить контраст эпох — нашей и той. Победившие сегодня утилитарность и униформизм, выраженные в понятии безликой униформы, делают сейчас попытку представить офицера в похожем по настроению одеянии почти нереальной. Однако, тогда это было так — душевный мир людей был много богаче. У нас нет свидетельств, где Фердинанд II запечатлен именно в этом доспехе, но как он выглядел в похожем одеянии мы знаем.


Портрет Фердинанда II Тирольского в парадном доспехе из «Орлиного гарнитура»,

Орлиным этот доспех назван из-за изображения орла, геральдического символа Габсбургов,

нанесенного вертикально в геометрическом порядке на кирасу, шлем и тд.

Франческо Терцио (ок. 1550 г.), Художественно-исторический музей Вены.


Тот душевный мир накладывал свой отпечаток и на личные отношения между людьми.

“... Наш любезный и преданный благодетель, которого мы всегда любим и [которому] желаем благосостояния, (...), дорогой почтенный господин [наш] дядя и брат… ” (см. рисунок ниже). Такими словами Август, курфюрст Саксонии начинает свои письма Фердинанду II и этими же словами Фердинанд ему отвечает. В этой стандартной форме приветствия, характерной для того времени, оба используют обращения, выходящие далеко за рамки формальной вежливости и норм, называя друг друга родственниками — дядя и брат не констатация факта родственных отношений, а самостоятельное возведение друг-друга в родственники, как знак большого уважения и близости.

Рисунок 1. Фрагмент письма Августа, курфюрста Саксонии Фердинанду II Тирольскому, 1560 г.

Рисунок 2. Фрагмент письма Фердинанда II Августу, 26 апреля 1576 г.

Ранненововерхненемецкий язык, неоготический курсив.

Транскрипция рукописного текста обращений (выделены) следующая:

"Unnser freundtlich willig dienst und was wir alzeit liebs und guets vermügen, (…),

besonder lieber Herr Oheim* und Brueder" (перевод приведен в тексте статьи).

Тирольский государственный архив, Инсбрук, Rep. 16, I.31 (рис. 1)

Главный государственный архив Дрездена, Loc. 8503/1, № 142 (рис. 2).

* Oheim — это специальное слово, использовавшееся для обозначение дяди по линии матери. Несмотря на архаизм оно встречается и по сей день в некоторых диалектах немецкого и в голландском языке. Именно в такой форме оно здесь использовано не случайно. В Европе того времени этот родственник считался ближайшим после родителей и часто брал на себя обязанность заботиться о детях сестры. Тут можно также применить аналогию к понятию крёстного отца.

Здесь можно оговориться, что по формальным признакам, которые очень часто сегодня используются в науке, эти люди должны быть врагами — один из них католик, а другой протестант, а время действия разгар движения Реформации. И во многих исследованиях, всё описанное выше, часто теряется за цифрами, обобщениями и иными абстракциями, обозначающими чины, сословия, исповедания, национальности в которых тонет человек, создающий историю. Эти подходы, принимаемые нами сегодня за норму, тоже в некотором роде гротеск. Формальные законы в истории не работают и Фердинанд II, эрцгерцог Тирольский, обладатель этого доспеха, католик и приверженец Контрреформации вопреки упрощенным обобщениям оказывается всю жизнь ближайшим другом Августу, курфюрсту Саксонии, одному из видных деятелей Реформации, чьи земли были центрами развития кальвинизма и лютеранства. Тут можно увидеть как опрометчивы порой могут быть обобщенные суждения о каких-то союзах или исповеданиях. Никогда нет, если следовать нашему примеру, просто католиков и протестантов, а есть люди и каждый из них во многом может быть движим причинами, стоящими вне связи с тем, что он демонстрирует во вне. И именно поступки этих людей, находящиеся в зависимости от различных идей, создают историю, которую мы должны изучать, а не искать объяснения выдуманным нами же самими моделям.


О том, почему в историческом исследовании недопустимо применение абстрактных обобщающих законов, как, например, в физике или математике, а необходимо прибегать к глубокому исследованию объекта и его индивидуальных особенностей можно узнать в материале учебного курса "Морфология истории":

Эту дружбу вряд ли можно объяснить желанием личных выгод или следованием Аугсбургскому миру — нет, она во многом строилась в том числе на их общей любви к искусству. Личные собрания этих людей впечатляют, как и сделанное на поприще покровительства искусству. Они не занимались коллекционированием древностей — это увлечение широко вошло в круг интересов людей гораздо позже, например, сегодня, когда мы почти перестали создавать настоящее искусство сами. Большой вопрос в том, как это можно делать теперь. Люди эпохи Возрождения стремились создавать предметы искусства и использовать их как часть своей повседневной жизни. Почти всё, чем наполнены современные музеи — это то, чем тогда люди жили каждый день. Так что битва двух религиозных идеологий не помешала им сохранить отношения до конца жизни, а сражались друг с другом они только таким образом.


Конный поединок шарфреннен (нем. scharfrennen) между Августом (слева) и Фердинандом II (справа) в 1556 г.

Turnierbuch des Kurfürsten August, рисунки Heinrich Göding, около 1584 г., Государственная библиотека Дрездена.

Цель этой формы турнирного поединка на острых копьях без разделительного барьера — выбить соперника из седла без преломления своего копья о щит соперника, что было обязательным в других видах конной сшибки.

Архив библиотеки Дрездена предоставляет только черно-белую фотокопию рисунка. Для получения такой картинки мы использовали цифровое восстановление цвета, поэтому оригинал может отличаться.


Середина XVI века — это время ещё живых традиций рыцарских турниров. В эпоху Возрождения оружие и доспехи создавались как предметы искусства, а битва могла рассматривалась как эстетическое зрелище и вот так почти аллегорически выражалась тогда встреча двух рыцарей и только в доспехах, претендующих не меньше, чем на звание шедевра.

Просмотров: 34Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все

Вольтер